Статья научного сотрудника Долгопрудненского историко-художественного музея Игоря Кувырков в историко-краеведческом издании «Московский журнал» № 3 за 2026 год, стр. 70-73.
Статья приведена в авторском варианте с дополнительными материалами (выделено красным), не успевшими войти в печатную версию.
История возникновения Терехова неизвестна. Очевидно, что сельцо, починок[1] или пустошь[2] Терехово, как и множество других населенных пунктов Московского уезда, существовало на протяжении нескольких веков, но из-за небольшого размера могло не попадать в письменные источники. Близлежащие населенные пункты начинают фигурировать в писцовых книгах и различных грамотах с конца XV века. А Терехову не повезло. Например, в знаменитом труде Н.В. Калачова «Писцовые книги Московского государства» упоминаются многие соседние селения: Козодавлево (Трахонеево), Ивакино, Яковлево, Павлецово большое (Павельцево), Стребнево (Старбеево), Козлово (Петровское-Лобаново) и множество позабытых ныне пустошей и починков. А Терехова нет.
Тем не менее, довольно старинные документы с указанием Терехово были обнаружены. Первое упоминание найдено в купчей 1658 г., согласно которой Иван Богданович Ловчиков купил с частичной выплатой у своего дяди Александра Андреевича Пусторослева пустошь Терехово с примыкающими землями общей площадью 52 четверти (около 28 гектар[3]) в Манатьине, Быкове и Коровине стане Московского уезда[4].
Следует отметить важную деталь. Терехово – не уникальный топоним и не раз встречается в Московском уезде. «Наше» Терехово располагалось именно в Манатьине, Быкове и Коровине стане и было в нем единственным населенным пунктом с таким названием.
В 1659 г. Иван Богданович умер от ран, полученных в бою под Конотопом во время русско-польской войны 1654–1667 гг.[5], и к кому после него отошло владение Тереховым – неизвестно.
Следующий найденный документ – переписная книга 1678 г., где указано, что Терехово сельцо, хотя малозаселенное, уже не пустошь, владельцем которой записан Парфений Григорьевич Свиньин по прозвищу «Смирно́й»:
«За Смирны́м Григорьевым сыном Свиньиным в вотчине сельцо Терехово.
Крестьянских и бобыльских в той подмосковной вотчине нет ни единова двора, только один двор вотчинников. А дворовых крепосных людей на дворе живут Петрушка Федоров, Еремка Иванов сын Кулаков.
Да крестьянин взят за бедностью к животине Пашка Иванов сын Дмитреев Галицкого уезду Ликурской волости из вотчинныя деревни Щапихи.
Да к животине ж взят малой крестьянской ис тое ж Галицкой вотчины из деревни Васильеского Николко Ерофеев.
Всего в сельце Терехове двор вотчинников. В нем крепосных 2 человека, да 2 человека взяты к животине крестьянских детей»[6].
О П.Г. Свиньине известно не много. В 1655 г. он числился московским дворянином, в 1658 был московским стряпчим (судебным чиновником), затем с 1669 по 1675 гг. – судьей Сыскного приказа[7].
28 апреля 1678 г. Парфений Григорьевич умер и был погребен Патриархом Московским и всея Руси Иоакимом в Высоко-Петровском монастыре в Москве[8]. У Парфения Свиньина осталась вдова Авдотья с детьми[9] – двумя Василиями («Болшой» и «Меншой»), Степаном и младшим Иваном[10].
Кому же досталось сельцо Терехово Парфения «Смирно́го»?
По состоянию на 1710 год сельцо было разделено на три части: «вдвы Марьи Ивановской жены Свиньина трети селца Терикова Московского уезду Манатина и Быкова и Коровина стану»[11], «вдвы кнгини Авдотьи кнзь Васильевой жены Борятинской Московского уезду Манатина и Быкова и Коровина стану трети селца Терехова»[12], а владелец оставшейся трети указан в переписной книге 1709 года – «за столником за Степаном Парфеньевым сыном Свиньиным»[13].
Необходимо переложить написание владельцев на современный язык, так как прочтение «в лоб» может привести к неправильному пониманию текста.
«Вдвы Марьи Ивановской жены Свиньина» означает «Марьи, вдовы Ивана Свиньина». Иван Свиньин – Иван Парфеньевич Свиньин, младший сын «Смирно́го», владимирский воевода, стольник (1699)[14], первый воевода стольник крепости Каменный Затон у Запорожской Сечи (1701–1702)[15]. Марья Свиньина – Марья Максимовна Свиньина[16]. Таким образом становится понятно, что после смерти Парфения «Смирно́го» треть Терехова унаследовал его младший сын, а по смерти сына эта часть сельца перешло к его жене.
Фраза «вдвы кнгини Авдотьи кнзь Васильевой жены Борятинской» интерпретируется подобным же образом: «княгини Авдотьи, вдовы князя Василия Барятинского». К сожалению однозначно идентифицировать князя Василия Барятинского не получается, так как на рубеже XVII-XVIII веков присутствовали сразу два князя Василия, при этом оба Федоровичи: первый – сын Федора Федоровича Барятинского (1665 г.р.); второй, умерший до 1706 года – сын Федора Семеновича Барятинского. Поиски Авдотьи Барятинской оказались безрезультатны.
Третьей часть Терехова стал владеть сын Парфения «Смирно́го» Степан, который вероятно являлся прямым наследником своего отца.
Владение частью Терехова Свиньиными хорошо прослеживается. В исповедных ведомостях Терехова за 1738, 1740, 1741 и 1746 гг. не указаны владельцы сельца. Тем не менее, им владели Свиньины, так как в исповедной ведомости 1748 г. часть Терехова была записана за сыном Марьи Максимовны и внуком Парфения «Смирного» Сергеем Ивановичем Свиньиным[17].
Сергей Иванович Свиньин, призванный на флот по воле Петра Великого, долго не производился в офицеры, 4 года оставаясь в гардемаринах – с 1717 по 1721 гг. Возможно, Петр I и в самом деле был недоволен уровнем подготовки кандидата в капитаны корабля. Даже когда 2 марта 1721 г. Сергей Свиньин все-таки получил первый офицерский чин мичмана, царь определил его на галеры – гребные суда, хотя и являвшиеся тогда основой Балтийского флота, но менее престижные, по сравнению с корабельным флотом, состоящим из линейных кораблей: линкоров, фрегатов и парусников иных типов, не обремененных громоздкими веслами и гребцами. Позже мичман Свиньин и вовсе получил чин корабельного секретаря и не столько командовал матросами, сколько ведал делопроизводством и хранил корабельную печать.
Тем не менее, Сергей Свиньин остался верен морю. В 1728 г. он был произведен в унтер-лейтенанты галерного флота, а в 1733г., наконец, – в лейтенанты майорского ранга уже корабельного флота. Однако при преемниках Петра Великого российский флот постепенно пришел в упадок. Поэтому 24 апреля 1741 г. Свиньин подал в отставку, указав в качестве причины болезнь. Но позже, когда на престол вступила дочь Петра I императрица Елизавета Петровна, капитан 2-го ранга Сергей Свиньин вновь вернулся на морскую службу. Окончательно он оставил службу уже в чине капитана 1-го ранга. В общей сложности Свиньин отдал флоту более 30 лет и по праву считается одним из первых капитанов отечественного ВМФ «петровского» набора[18]. Считается, что именно Сергей Иванович Свиньин стал прообразом одного из главных героев фильма «Табачный капитан» (1972).
В перечисленных ранее исповедных ведомостях, начиная с 1738 и по 1779 г., в Терехове указаны два списка с дворовыми людьми, которые, соответственно, служили в разных господских домах. В исповедной ведомости 1759 г. появляется фамилия второго владельца – некого Лопухина[19]. Его личность раскрывается в картуше Плана Генерального межевания сельца Терехово от 12 октября 1766 г. – им был коллежский советник Александр Иванович Лопухин[20]. Какова цепочка владельцев между Барятинскими и Лопухиными – пока установить не удалось. Кстати, Александр Иванович Лопухин на тот же год был владельцем соседней с Тереховым пустоши Чешилово[21].
В том же 1766 г. капитан морского флота Сергей Иванович Свиньин скончался и был похоронен при Высоко-Петровском монастыре в Москве[22]. Его часть Терехова была разделена между его вдовой Натальей Яковлевной и сыном – Петром Сергеевичем Свиньиным, на тот момент подполковником Воронежского пехотного полка[23].
В Экономических примечаниях 1773 г. появляется достаточно подробная информация о сельце Терехово:
«Коллежского советника Александр Иванова сына Лопухина да покойного морского флота капитана Сергея Иванова сына Свиньина жены его Настасьи Яковлевой дочери и сына ее полковника Петра Сергеева сына Свиньина.
17 верст от Москвы.
Лежит на прудах. В том сельце два господские домы при них сады регулярные з деревами плодовитыми которые употребляются для господских домов. Три пруда в коих рыба одни караси. Земля иловатая, крестьяне пашут всю на помещиков и чем они радетельны, а на себя не пашут получают от помещиков месячину [т.е. выдавалось содержание как крестьянам без земельных наделов – И.К]. На ней лучше родится рожь и овес, а пшеница и сенные покосы средственны. Лес березовый и осиновый к строению годный в отрубе от четырех до шести вершков, вышиной от пяти до семи сажен также и дровяного множество. В них волки зайцы лисицы птицы соловьи скворцы и дрозды. Женщины сверх полевой работы прядут лён шерсть нить полотна исъина [неразборчиво – И.К] для своего употребления и на продажу.
Дворов 7, 19 м.п. [душ мужского пола – И.К] 20 ж.п. [душ женского пола – И.К]
Под селение 5 дес [десятин – И.К]. 619 саж [сажен – И.К]
Пашенной земли 81 дес 1195 саж
Лесу строевого и дровяного 85 дес 2346 саж
Сенных покосов 29 дес 2190 саж
Неудобности 4 дес 1132 саж
Итого 208 дес 282 саж»[24]
В экономических примечаниях 1776–1781 гг. добавляются другие подробности:
«На левом берегу верховий речки Гнилуши три господские домы деревянные а при них сады регулярные земля иловатая хлеб и покосы средственны лес дровяной крестьяне на пашне»[25]
В исповедной ведомости 1776 г. отражены два важных события. Первое – среди владельцев исчезает Наталья Яковлевна Свиньина (вероятно, она к этому году скончалась) и остается только «генерал Свиньин», то есть Петр Сергеевич[26]. Второе – Александр Иванович Лопухин также исчезает из владельцев предположительно по той же причине, что и Наталья Яковлевна. Вместо него записаны «Лопухины барышни»[27]. В исповедной ведомости 1779 г. имена барышень приведены полностью – девицы Мария Александровна и Елена Александровна Лопухины[28]. Тем не менее, в Описании Московской губернии за 1800 г. Александр Иванович Лопухин продолжает числиться владельцем пустоши Чешилово[29].
Однако в исповедной ведомости 1782 г. владельцем Терехова остается только генерал Петр Сергеевич Свиньин[30]. С большой вероятностью Петр Сергеевич выкупил у сестер Лопухиных их тереховские земли стал единоличным владельцем сельца.
На этом Петр Сергеевич не остановился и продолжил скупать соседние с Тереховым земли.
4 июня 1797 г. он выкупил у Катерины Евдокимовны Бибиковой принадлежащую ей часть земель села Успенского (Козодавлево) и деревень Ивакино и Свистухи[31] за 16 000 руб.[32], а 25 сентября 1801 г. – у Семена Васильевича Земщининова четвертую часть тех же земель[33] за ту же сумму[34].
Таким образом он собрал значительное поместье, объединив земли сельца Терехова и примерно половину земель села Успенского-Козодавлева.
Согласно Описания Московской губернии 1800 г., сельцо Терехово характеризовалось так:
«2 м.п. при господском доме.
При двух копанных прудах в них рыба: караси; вода к употреблению здорова в сельце три господских дома деревянные и при них регулярные сады; а дачею верховья речки Гнилушки и ручья безымянного на правых сторонах; речка и ручей в летнее жаркое время пересыхают. Грунт земли иловатой; из крестьянского хлеба лучше родятся: рожь, ячмень, овес а прочие семена худшие, сенныя покосы хороши. Лес дровяной, березовой, осиновой, дубовой, ореховой в нем звери волки зайцы птицы выше показанных родов в полях, перепела и жаворонки. Крестьяне на пашне, женщины упражняются в домашних рукоделиях.
Под усадьбой 6 дес 619 саж
Пашня 81 дес 1195 саж
Сенные покосы 29 дес 2190 саж
Леса 85 дес 2346 саж
Неудобных мест 4 дес 1132 саж
Всего 208 дес 282 саж»[35]
До 1801 г. в Терехово не числилось ни одного крестьянина, только дворовые люди и тех не более 15 человек. В том же году в сельце случился кризис народонаселения – в нем числились только два человека: дворовой Григорий Иванов и скотница Дарья Данилова[36].
С 1804 г. число жителей сельца Терехово слегка увеличилось. Часть его числились в приходе села Старбеева церкви Великомученика Георгия, другая – в приходе села Трахонеева церкви Успения Божией Матери. К 1834 г. все жители Терехова оказались в приходе Успенской церкви.
Такое «перетекание» крестьян из одного прихода в другой нехарактерно для распределения селений по приходам. Можно перечислить множество причин – и строительство Петропавловской церкви в Петровском-Лобаново, в результате чего также обезлюдевшее село Старбеево потеряло «самостоятельность» и попало в ее приход вместе с Георгиевской церковью, и последствия Отечественной войны 1812 г., сильно повлиявшие на жизнь селений, и перемещение «центра притяжения» в главную усадьбу помещиков в Ивакино, находившегося в приходе Успенской церкви. Но факт остается фактом – Терехово сменило приход не по решению церковных властей, а плавно, «партизанским» способом.
В 1813 г. Петр Сергеевич умер и Терехово, впрочем как и остальные земли Успенского, отошло по наследству его сыну, Павлу Петровичу Свиньину.
10 мая 1823 г. статский советник и кавалер Павел Петрович Свиньин продал имение в селе Успенское, Козодавлево тож, сельцах Ивакино и Терехово и деревне Свистуха своей родной сестре девице Настасье Петровне[37] за 55 000 руб. ассигнациями[38].
Так бы и оставалось Терехово крохотным сельцом, в котором жили лишь дворовые люди, занимавшиеся обслуживанием усадеб владельцев, да пара-тройка крестьянских семей. Но в период с 1839 г. (когда в Терехово числилось по исповедной ведомости 3 крестьянских двора, в которых 14 душ мужского пола и 13 женского[39]) по 1847 г. количество крестьянских дворов вырастает до 11, а крестьянских душ до 36 мужского пола и 49 женского[40]. При тщательном изучении исповедных ведомостей выяснилось, что это не естественный прирост населения Терехова, а переселение крестьян из Ивакино.
И что удивительно: в этот же промежуток времени в Ивакино не уменьшается, а резко увеличивается – с 11 дворов до 17, а общее число крестьянских душ – со 100 до 147[41]! Никаких переселений из других владений помещиков не происходило. Этот факт доказывается отсутствием соответствующих пометок в 9-й ревизии 1850 г.[42], охватывающей изменение населения в Ивакино и Терехово в сравнении с 1835 г. Таким образом, увеличение населения обеих деревень может объясняться лишь благоприятными условиями, как то урожайные годы, отсутствие эпидемий, уменьшение оброка помещику и т.п.
Как раз этот период характерен частой сменой владельцев Ивакино и Трахонеево. Настасья Петровна Свиньина скончалась в 1838 г. и имение перешло по наследству к ее родной сестре, Екатерине Петровне в замужестве Бахметьевой. Вскоре, в 1841 г., скончалась и Бахметьева, оставив имение родному племяннику, ротмистру Петру Павловичу Свиньину, бывшему декабристу. Для Петра Павловича это имение особого интереса не представляло и с мая 1843 г. поместьем стала владеть жена отставного гвардии поручика Евгения Никитична Голохвастова. В 1849 г. помещик опять сменился – им стал генерал от инфантерии князь Андрей Иванович Горчаков, герой Отечественной войны 1812 года.
Закрадывается мысль – не чехарда ли владельцев привела росту населения? Мог снизиться контроль над сбором оброка с крепостных, от чего улучшилось благосостояние и питание крестьян и, как следствие,– стала выше выживаемость младенцев и население выросло. Не смотря на то, что это всего лишь гипотеза, почему бы и нет?
Есть и другой вопрос – в чем же состояла причина переселения? Главное предположение – этому поспособствовало расположение Терехово на Рогачёвском тракте, большой торговой дороге. Находясь у тракта крестьяне могли заниматься придорожным промыслом: устраивать постоялые дворы для путников, чайные, харчевни, кузницы и т.п. Практика переселения крестьян внутри поместья уже существовала. Еще в период 1749–1751 гг. половину крестьян села Успенское-Трахонеево переселили непосредственно к Рогачёвскому тракту, образовав новую деревню – Свистуху. Возможно, что помещик (какой именно неясно из-за частой их смены) взял пример с соседки, графини Натальи Павловны Зубовой, осуществившей подобный маневр в 1836 году. Зубова переселила половину жителей деревни Яковлево на Рогачёвский тракт, образовав новую деревню Клязьму (Выползово).
Также есть вероятность, что вблизи Ивакино стало не хватать сельскохозяйственных угодий, а около Терехово они могли частично пустовать – только пашни при сельце числилось 81 дес 1195 саж, что составляло до переселения от 30 до 40 гектар на крестьянский двор.
Далее население Терехова продолжало расти уже самостоятельно. В 1890 г. в сельце уже насчитывалось 105 человек[43]. Для сравнения в селе Ивакино-Покровское проживало 116 человек, в Свистухе – 87 человек, а в Успенском-Трахонеево – всего 50[44].
Так оказалось, что все коренные жители Терехова были близкими родственниками ивакинцев. Семейные связи активно поддерживались до последней трети XIX в., затем стали угасать. Манифест 1861 г. об отмене крепостного права сыграл немаловажную роль – невест начали искать не в соседних деревнях, а в дальних, приглашать на крещение воспреемниками не близких родственников, а знакомых и сослуживцев, старики же, помнившие родство, постепенно ушли из жизни.
[1] Починок – либо расчищенное для пашни место, либо недавно возникнувшее небольшое поселение.
[2] Пустошь – угодья опустевшей деревни.
[3] До XIX в. четверть соответствовала ½ десятины, что составляет в современном исчислении 0,546 гектара. В XIX веке четвертью стали называть ¼ десятины, что составляло 0,273 гектара.
[4] Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века. Т. III / Сост. А.В. Антонов. – М.: «Древлехранилище», 2002. С.501–502.
[5] Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века. Т. III / Сост. А.В. Антонов. – М.: «Древлехранилище», 2002. С.501–502.
[6] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 9813. Л. 284об–285.
[7] Шабаев Л.Е. Родословные росписи, поданные в Палату родословных дел в конце XVII в.: провинциальное служилое дворянство (Переславль-Залесский, Ржева Володимерова, Ржева Пустая, Романов, Ростов Великий, Руза, Серпейск, Серпухов, Смоленск, Суздаль, Таруса, Торопец, Тула, Углич, Ярославль) // Российская генеалогия: научный альманах. Выпуск восьмой. – М.: Старая Басманная, 2020. – С. 357.
[8] Саитов, Владимир Иванович Московский некрополь. – Санкт-Петербург : Тип. М. М. Стасюлевича, 1907–1908. –Т. 3: (Р – Ө). Т. 3. – 1908. – С. 81.
[9] РГАДА. Ф. 281. Д. 2070/293.
[10] Шабаев Л.Е. Родословные росписи, поданные в Палату родословных дел в конце XVII в.: провинциальное служилое дворянство (Переславль-Залесский, Ржева Володимерова, Ржева Пустая, Романов, Ростов Великий, Руза, Серпейск, Серпухов, Смоленск, Суздаль, Таруса, Торопец, Тула, Углич, Ярославль) // Российская генеалогия: научный альманах. Выпуск восьмой. – М.: Старая Басманная, 2020. – С. 357.
[11] РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 252. Л. 365.
[12] РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 252. Л. 355.
[13] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 9821. Л. 216об.
[14] РГАДА. Ф. 281. Д. 2188/411.
[15] Аваков П.А., Кочегаров К.А. Уникальный чертеж Запорожской Сечи и крепости Каменный Затон начала XVIII века // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2021. № 2. С. 71.
[16] Шадунц Е.К. Свиньины, друзья и соседи Орловых: к биографии владельцев села Смоленское Переяславкого уезда // История и культура Ростовской земли. 2023 / Государственный музей-заповедник «Ростовский кремль». – Ростов, 2024. – С. 181.
[17] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1915. Л. 211.
[18] По материалам Фролов Н. Герой «Табачного капитана» был нашим земляком [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://vladimir.bezformata.com/listnews/tabachnogo-kapitana-bil-nashim/10121119/ (дата обращения: 19.10.2025).
[19] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 277. Л. 174.
[20] РГАДА. Ф. 1354. Оп. 250. Л. Т–22с.
[21] Кусов В.С. Земли Московской губернии в XVIII веке. Карты уездов. Описания землевладений . Т. 1. – М., Издательский дом «Московия», 2004. – С. 186.
[22] Псковская областная универсальная научная библиотека. Региональный центр по работе с редкими и ценными документами. Конволют с рукописями, собранными Волковым А.С.. Л. 291.
[23] РГАДА. Ф. 1354. Оп. 250. Л. Т–22с.
[24] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 1773, Ч. 7.
[25] РГАДА. Ф. 135. Оп. 1. Д. 755. Л. 57об.
[26] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1962. Л. 363.
[27] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1962. Л. 363.
[28] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 500. Л. 210.
[29] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 18862. Ч. 8. Л. 198об.
[30] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 601. Л. 242.
[31] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 42. Л. 1.
[32] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 42. Л. 1об.
[33] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 42. Л. 1.
[34] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 43. Л. 1об.
[35] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 18862. Ч. 8. Л. 199.
[36] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 752. Л. 230об.
[37] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 44. Л. 1.
[38] ОР РГБ. Ф. 178. Картон 3288. Д. 44. Л. 1об.
[39] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1359. Л. 679–679об.
[40] ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1537. Л. 589об–590об.
[41] 1839 г. – ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1359. Л. 677об–679; 1847 г. – ЦГАМ. Ф. 203. Оп. 747. Д. 1537. Л. 587–589об.
[42] ЦГАМ. Ф. 51. Оп. 8. Д. 588. Л. 640–652.
[43] Справочная книжка Московской губернии / Сост. А.П. Шрамченко. Москва 1890г. С.130–131.
[44] Справочная книжка Московской губернии / Сост. А.П. Шрамченко. Москва 1890г. С.44–45.
