Миткальная фабрика Моисеевых у деревни Свистуха

60

На военно-топографической карте по состоянию на 1852 год и с исправлениями 1856 года между Свистухой и Трахонеево обнаружилась надпись «Миткальная Фабрика».

Фрагмент военно-топографической карты 1856 года

Для начала надо понять, что же такое миткаль. Это суровая тонкая хлопчатобумажная ткань из неотбелённой пряжи, являющаяся полуфабрикатом для изготовления других тканей – ситца, муслина, мадаполама, а также как основа для изготовления клеёнки и дерматина. В XIX веке миткаль также называли бумажной тканью или ненабивным ситцем. Использовали в качестве обивки или для изготовления простой одежды.

Вернёмся к истории миткальной фабрики.

Серьёзным подспорьем для выяснения основания и первых десятилетий существования фабрики стало дело о споре помещиц Лавровой Смирновой с причтом Трахонеевской церкви о промене церковной земли, так как на одном из спорных участков и зародилось предприятие.

Среди множества объяснений в деле о споре в описании одного из участков встретилась фраза: «с 1822 года находятся фабрики выстроенные содержателями с согласия причта и разрешения Епархиального Начальства»[1].

Также дело содержало более подробный документ о событиях 1822 года, хотя и составленный в 1832 году:

«Прошлаго 1822 года в генваре месяце принадлежащий нам церковной пахотной сенокосной земли с принадлежащим к оной вшивым лугом [видимо с плохой травой – прим. автора] и просвирническим оврагом [возможно заросший просвирником – прим. автора], мерою 15 десятин, из коих на двух построить жилое и ни жилое строение, а прочая незастроенная отдана была с дозволения начальства Г. Свиньиной крестьянину Николаю Моисееву по письменному с ним условию на 10 лет с платою по 215 р в год»[2].

 

Следует отметить, что в 1822 году «начальства Г. Свиньной» быть ещё не могло, поскольку первой женщиной-совладельцем Успенского-Трахонеево из рода Свиньиных стала Настасья Петровна только 10 мая 1823 года[3]. Тем не менее можно считать, что Николай Моисеев был крепостным Свиньиных, владевших совместно со Смирновыми-Лавровыми Успенским-Трахонеево, а неточность формулировки отнесём к тому, что документ создавался 10 лет спустя упоминаемых событий.

Благодаря тому, что фабрика находилась на спорной земле, есть подробное описание места её расположения, в поле «от деревни Свистухи, близ которой выстроены упомянутыя фабрики, и идя по большой дороге Рогачевке обратиться влево к селу Троханееву»[4]. Это поле под номером 2 отмечено на плане межевания, сопровождающего документы о споре, с более подробным описанием по состоянию на 1860 год «во 2-м поле пашенной земли восемь десятин, тысяча сто двадцать две квадр. сажен, сеннаго покосу одна десят. четыреста сажен, под Фабричною и Усадьбою, одна десят. шестьсот саж. Итого удобной земли десять десятин две тысячи сто двадцать две квадр. сажени».

Фрагмент плана межевания Успенского-Трахонеево 1847 год

Следующим арендатором земли через 10 лет стала московская купчиха Екатерина Тимофеева. Согласно договору аренды от 28 октября 1832 года она взяла «пахатную и сенокосную землю с имевшимся при оной вшивым лугом и просвирническим оврагом, коей мерою пятнадцать десятин, находящиеся под строением ея только на двух десятинах, а проячия незастроенная»[5] в аренду уже на 12 лет с ежегодной платой двести пятьдесят рублей. Как можно заметить, формулировка описания земли в точности совпадает с прошлым договором аренды. Но кто такая Екатерина Тимофеева? Всё оказалось очень просто – это мать Николая Моисеева и он, как её родной сын, подписал договор аренды вместо неграмотной матери[6].

В справочнике предприятий Московской губернии по состоянию на 1843 год[7] среди бумаготкацких и набивных фабрик Московской губернии миткальной фабрикой рядом со Свистухой уже владеет московский купец Андрей Моисеев Моисеев.

Фабрика была достаточно большая. На ней числилось 110 рабочих и 60 станов, а годовой оборот составлял 36 000 рублей серебром[8]. Для примера похожая по технологическому процессу бумаготкацкая фабрика Крестовниковых в Полянах, расположенная в 8 верстах севернее по Рогачёвскому тракту и считавшаяся очень большим предприятием, при эксплуатации 370 рабочих при 258 станах выдавала продукции чуть более 95 000 рублей серебром[9]. Сравнивая выработку на одного рабочего в год, на фабрике Моисеева она составляла 327 рублей, на фабрике Крестовниковых – всего 256 рублей. Чем объясняется такая разница сейчас оценить сложно. Возможно лучшей оснащённостью моисеевской фабрики. А возможно более жёсткой эксплуатацией рабочих.

Забегая вперёд сообщу, что миткальная фабрика у Свистухи просуществовала более полувека, но никаких инфраструктурных следов на местности не оставила. Если, к примеру, вновь взять фабрику Крестовниковых, то после них осталась плотина, шоссе, каменные здания фабрики и общежитий рабочих. Да, основная часть следов была оставлена Крестовниковыми ближе к концу XIX – началу XX века. Но от фабрики Моисеева вообще ничего не сохранилось, как будто её никогда и не было.

25 февраля 1847 года Андрей Моисеев оформил аренду 6 десятин церковной земли у причта Трахонеевской церкви сроком на 10 лет с выплатой по 40 рублей серебром ежегодно, поясняя «так как на части оной мной выстроено в прежнее содержание нужное для жительства строение»[10].

Существует составленный в тот же день точно такой же документ, но на другого арендатора – «Московской губернии и уезда, помещика Ротмистра Петра Павлова Свиньина, вольноотпущеннаго умершаго крестьянина Петра Моисеева жена вдова Ксения Иосифова»[11].

Сейчас сложно понять, почему были подготовлены два идентичных документа и в какой родственной связи находились Пётр и Андрей Моисеевы. Можно лишь предположить: что это два смежных участка, в целом дающие площадь, соответствующую размерам фабричного участка; Пётр и Андрей являются родными братьями; этот факт является отголоском завещания, разделявшего поровну миткальный бизнес между наследниками.

В девятой ревизии московского купечества от 1850 года[12] была найдена запись о московском купце 3-й гильдии Андрее Моисееве, проживавшем в Мещанской слободе:

В переводе на удобочитаемый язык этот отрывок означает следующее – по состоянию на 22 июня 1850 года Андрей Моисеев, в возрасте 51 года, является купцом 3-й гильдии. По состоянию на 1843 год он – отпущенный от ротмистра Петра Свиньина крестьянин. Андрей Моисеев женат на Варваре Алексеевне, 50-ти лет, у них двое детей – Михаил (18 лет) и Марфа (12 лет). Семья православная.

Как и Пётр Моисеев, Андрей Моисеев также являлся отпущенным крестьянином Петра Павловича Свиньина. Пора рассказать бывшем декабристе и не бедном человеке, внуке Петра Сергеевича Свиньина, совладельца Трахонеевских земель. Вот его достаточно подробная биография[13]:

Пётр Павлович Свиньин родился 14 февраля 1801 в поместье Смоленское Переславского уезда Владимирской губернии. Сын статского советника Павла Петровича Свиньина (1772–1836) и Екатерины Александровны, урождённой Алексеевой (1763—1807). Унаследовал большую усадьбу Смоленское, которую выстроил в екатерининское время его дед, сенатор П. С. Свиньин, а также дом на Кулишках, в Певческом переулке.

Первоначальное образование получил в иезуитском пансионе в Петербурге. Поступил в службу юнкером в лейб-гвардии Кавалергардский полк 17 февраля 1820 года. Эстандарт-юнкер (27.3.1820), корнет (13.5.1820), затем поручик того же полка (23.2.1824). В сентябре 1825 года принят в петербургскую ячейку Южного общества, участвовал также и в деятельности Северного общества.

После выступления на Сенатской площади был арестован в Москве 23.12.1825, доставлен в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость («посадить под арест по усмотрению, дав писать, что хочет») в № 1 Иоанновского равелина.

Высочайше повелено 13.06.1826 Свиньина выпустить и перевести тем же чином в полки 2-й армии и ежемесячно доносить о поведении. Приказом от 7 июля переведён в Харьковский драгунский полк. Уволен от службы ротмистром 16 января 1831 года. С этого времени он поселился в Москве, где за ним был установлен секретный надзор.

В 1838 году возник вопрос о праве Свиньина жить в Москве, и он был из неё выслан. С 27.09.1841 года ротмистр Свиньин получил разрешение жить в Петербурге под надзором. В 1841 году была освящена церковь, построенная Петром Павловичем в принадлежавшем ему селе Нестерово.

По манифесту об амнистии от 26 августа 1856 года отставной ротмистр Свиньин был освобожден от надзора. Одинокий Свиньин продал своих крестьян и часть своих землевладений; село Смоленское отошло генералу Викентию Козловскому, и жил в Москве или Петербурге, где славился своим хлебосольством.

Мария Александровна Лопухина писала своей подруге баронессе Александре Михайловне Верещагиной-Хюгель 1843 году:

«Нынче вечером [25 января 1843 года – прим. автора] в городе [Москве – прим. автора] будет очень интересный бал, который дает господин Свиньин, знаешь, тот богач, предмет отчаяния всех невест, которые надеются, да все безуспешно, так как он до сих пор холост. Вот он-то и дает этот бал. У него дом, как игрушка, отделан со вкусом и богатством, словом, прелесть. Хозяйкою бала будет Ольга Долгорукова. Будут присутствовать только молодые женщины, и каждая из этих дам получит от него сторублевый букет. А букет Долгоруковой будет стоить восемьсот, потому что он с сюрпризом в виде веера замечательной работы и с прелестными стихами в её честь. Через две недели он рассчитывает устроить танцевальный урок — так он называет бал для девиц»[14].

По словам князя Д.Д. Оболенского, Свиньин был человек умный, веселый, словоохотливый и всегда приятный собеседник, при этом атеист и эгоист. Изрядно богатый он был тип старого холостяка и напоминал своей утонченностью дамских угодников времен королевской Франции, Версаля. Он жил себе в удовольствие в своем великолепном доме на Покровке, где было много музейных редкостей: картин, фарфора, бронзы. У него была коллекция непозволительных произведений кисти Буше. Герцог Морни давал баснословную цену за них, но Свиньин отказал. Художник Зичи снял с них эскизы, сидя в кабинете хозяина. Многие антиквары пытались купить ту или другую вещь Свиньина, но он ничего не продавал. Даже отказал Ротшильду продать зелёную вазу, стоявшую на одном из столов в его кабинете.

Особенно много народу у Свиньина было по понедельникам. Его обеды и ужины были лукулловскими; для актрисы Рашель подавались раки, сваренные особым способом в шампанском, это блюдо получило особенное название — «a la Рашель». С годами Свиньину надоело обедать у себя дома, и он обедал или у знакомых, часто у князя В. А. Долгорукова, или в ресторане, где знали его привычки. С годами он перешел от своей ½ бутылки лафита, которую пил ежедневно за обедом, на ½ бутылки красного портвейна. Он был любимцем всей московской и петербургской аристократии. Все любили его за его ум, независимые суждения и приятную беседу. Он также был большой охотник до лошадей.

Скончался Пётр Павлович 16 апреля 1882 года и был похоронен в Симоновом монастыре. Портрета весьма популярного в обществе человека не сохранилось, впрочем как и его захоронения. Монастырское кладбище было уничтожено в 1928 году. Знаменитый русский и советский москвовед, некрополист и фотограф Александр Тимофеевич Лебедев успел запечатлеть памятник на могиле П.П. Свиньина, сделав фото 3 ноября 1928 года, буквально за несколько дней до уничтожения.

3 ноября 1928 г. Могила П.П. Свиньина на кладбище Симонова монастыря. Фото А.Т. Лебедева. Из фондов Государственного центрального музея современной истории России.

Возвращаясь к участию П.П. Свиньина в судьбе Моисеевых. Из биографии Петра Павловича получается, что ротмистром он стал не ранее 1826 года. Соответственно Андрей Моисеев мог быть освобождён в период с 1826 по 1843 годы.

Более правдоподобным периодом освобождения Моисеевых следует считать более узкий промежуток времени – с 1841 по 1843 годы. В 1841 году умерла тётка декабриста  Екатерина Петровна Бахметева[15] и земли соседнего с Успенским-Трахонеево Ивакино-Покровского перешли к Петру Павловичу. Известно, Свиньин не пожелал влезать в конфликт причта с переездом к новой каменной церкви в Ивакино[16] (понятно по какой причине – «атеист и эгоист») – и по состоянию на май 1847 года уже избавился от ивакинских земель и усадебного дома. Возможно, что после смерти тётушки бывший декабрист и предоставил вольную семейству Моисеевых. И, возможно, предоставил не безвозмездно, а позволил Моисеевым выкупить себя – они же были не бедной семьёй. Напомню, оборот их фабрики на 1843 год составлял 36 000 рублей серебром.

В списке населённых мест Московской губернии, изданном Нистрёмом в 1852 году[17] среди бумаготкацких и набивных фабрик опять упоминается миткалевая фабрика «купца Моисеева Андрея Моисеева» при деревне Свистуха. В другом же месте справочника написано, что это фабрика Масеева, что является очевидной ошибкой составителя.

В следующей, 10-й ревизии московского купечества[18], проводившейся в 1858 году, появляется печальная весть:

По сведениям на 24 апреля 1858 года Андрей Моисеевич Моисеев умер ещё в 1856 году, оставив вдовой купчиху 3-й гильдии Варвару Алексееву 57 лет и сына Михаила (25 лет) с женой Марфой Ивановой (19 лет) и детьми – сыном Александром (1 года) и дочерьми Евгенией (2 года 5 мес.) и Глафирой (3 недели).

Тем не менее, рядом с Трахонеево продолжает существовать бумаготкацкая фабрика, о чём упоминается в 3-м томе географическо-статистического словаря Российской Империи от 1867 года[19].

На 1869 год на основании подворной переписи на миткальной фабрике при деревне Свистуха работало 37 человек, из которых 7 женщин[20].

По данным статистического исследования Московского уезда, опубликованных в 1878 году, на 1876 год на «суконной и шерстопрядильной фабрике Пельцер (Моисеевой) при с. Трахонееве и д.Свистухе, основана давно» работало 90 человек: 49 мужчин, 14 женщин и 27 «малолетних» мужского пола[21].

Фраза «Пельцер (Моисеевой)» сначала наталкивает на то, что Моисеевы каким-то образом породнились с Пельцерами, однако всё оказалось не столь романтичным. Но об этом чуть позже.

В списке московского купечества[22] обнаружился сын Андрея Моисеева, Михаил:

Итак, Михаил стал купцом второй гильдии, его матушка Варвара Алексеевна жива и, как мы узнали, стала купчихой на следующий год после смерти мужа.

В статистических исследованиях Эрисмана, собранных к маю 1881 года, фабрика в очередной раз упоминается как «шерсто-пряд. и суконно-ткацкая фабр. Пельцера – аренд. Моисеева – при деревне Свистухе»[23]. Вот и открылся секрет связи Пельцера и Моисеева – Моисеевы сдали фабрику в аренду Пельцеру. Поиск Пельцера среди московских купцов, с большой вероятностью выявил купца второй гильдии Пельтцера Егора Ивановича, потомственного почётного гражданина. По данным на 1877 год у него были сыновья Роберт 34 лет и Георг 28 лет[24]. А основной вид деятельности – торговец сукном.

Увы, в исследованиях Эрисмана фабрика вспоминается в связи с очередным печальным событием – после 1867 года она сгорела и поэтому не была включена в статистические исследования, опубликованные в 1882 году. Последние упоминания о деятельности фабрики относятся к 1876 году, а с 1878 года Михаил Моисеев уже не обнаруживается в списках московских купцов ни первой, ни второй гильдий[25].

Фабрику не восстановили и память о ней исчезла, несмотря на то, что проработала она более 50 лет в весьма заселённой части Московского уезда.

На кладбище около Успенского храма в Трахонеево, к северу от алтаря, в непосредственной близости от церкви, до нынешних дней сохранилась массивная надгробная плита с надписью «ПОДЪ СИМЪ КАМНЕМЪ ПОГРЕБЕНО ТѢЛО РАБЫ БОЖIй ПАВЛЫ РОМАНОВНЫ МОСѢЕВОй скончалась 3 iюня 1861 года». Может быть это единственное материальное свидетельство, напоминающее о миткалевой фабрике при Свистухе? Но только в том случае, если Павла Романовна Мосеева имеет отношение к нашим Моисеевым, что не совсем очевидно.

Надгробный камень на могиле Павлы Романовны Мосеевой на Трахонеевском кладбище. Вид с севера. 23 августа 2013 года. Фото автора.

[1] ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.15об.
[2] ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.67.
[3] РГБ ОР, Ф.178, Из коллекции К.К. Тиле №3288/44.
[4] ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.10об.
[5] ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.68.
[6] ЦГА Москвы, Ф.203, Оп.640, Д.99, Л.69.
[7] Атлас промышленности Московской губернии, составленный Л. Самойловым. — Москва : изд. иждивением Моск. отд-ния Мануфактур. совета, 1843. С.31
[8] Атлас промышленности Московской губернии, составленный Л. Самойловым. — Москва : изд. иждивением Моск. отд-ния Мануфактур. совета, 1843. С.31
[9] Атлас промышленности Московской губернии, составленный Л. Самойловым. — Москва : изд. иждивением Моск. отд-ния Мануфактур. совета, 1843. С.31
[10] ЦГА Москвы, Ф.203 оп.640 д.99, Л.70.
[11] ЦГА Москвы, Ф.203 оп.640 д.99, Л.72
[12] 1889 Н.А.Найдёнов Материалы для истории Московского купечества Том 8, 9 ревизия, стр.188
[13] https://ru.wikipedia.org/wiki/Свиньин,_Пётр_Павлович
[14] Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII –XX вв.: Альманах. Лопухина М. А. Письмо к Хюгель А. М., 25 января/6 февраля 1843 г. Москва // . – М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2001. – [Т. XI]. – Стр.265
[15] ЦГА Москвы Ф.203 О.627 Д.61 Л.16об-17
[16] ЦГА Москвы Ф.203 О.627 Д.61 Л.18об
[17] 1852 Московская губерния. Список населённых мест, стр.10
[18] 1889 Н.А.Найдёнов Материалы для истории Московского купечества Том 9, 10 ревизия, стр.165
[19] 1867 П.П.Семёнов, Географическо-статистический словарь Российской Империи. Т.III, стр.334
[20] 1877 Сборник статистических сведений по Московской губернии Т.1, вып.1, стр.102-103
[21] 1878 Сборник статистических сведений по Московской губернии Т.1, вып.2, стр.157
[22] 1877 Справочная книга о лицах, получивших купеческие и промысловые свидетельства по городу Москве, стр.192
[23] 1882 Ф.Ф.Эрисман, «Сборник статистических сведений по Московской губернии Ч.1, Т.3, вып.4, стр.9
[24] 1877 Справочная книга о лицах, получивших купеческие и промысловые свидетельства по городу Москве, стр.211
[25] 1878 Справочная книга о лицах, получивших купеческие и промысловые свидетельства по городу Москве